В интервью Иван Охлобыстин без прикрас рассказал, почему он больше не видит себя в киноиндустрии, в чем кроется ее главная проблема, об отношении к рок-н-ролу и о миссии, которую он увидел в фильме «Птица».

Чем стал для вас этот фильм? Чем заинтересовал?

Сейчас в руки попадает очень мало настоящего драматического материала. Чтобы выбрать нормальную работу с минимальной гарантией опозориться, надо перелопатить огромное количество сценариев. Среди многих прочих мне попалась хорошая история, «Птица», и ее режиссер, Ксения Баскакова.

Кроме того, у меня привязанность к семье этой девушки. Отец Ксении, Валерий Михайлович Приёмыхов, — мой друг, у которого и вместе с которым я снимался. Такая у нас романтически-художественная связь. И, конечно, хороший сценарий. Для детей же сейчас не делают ничего. Я чувствую неловкость, что не приложил пальца к развитию детского кино. Не то что бы я считал это строгим долгом, но хочется внести свою лепту.

Тот же Приёмыхов, мой учитель, Ролан Быков, а вместе с ними Леонид Нечаев — эта компания сделала все самое ценное для детей за последнюю четверть предыдущего века.

Сейчас я не могу вспомнить ни одного хорошего подросткового или детского фильма. Либо спекуляция на детстве, либо использование детской темы во взрослой тематике. А здесь — для детей, в том числе, и это еще один плюсик в пользу истории. Про дружбу маленькой девочки и взрослого человека, которую сегодня сложно представить. В каждом подъезде всем мерещится по педофилу! Это отвратительно, нужно исправлять такое восприятие.

Еще одна причина — киностудия «Ленфильм», одна из цитаделей, где я воспитывался, и очарование Санкт-Петербурга. Очень люблю Питер.

Главный герой, рок-н-рольщик Олег Птицын у вас получился очень добрый. Вся отвязная жизнь остается за кадром. Музыканты действительно в жизни такие?

Да! Кого ни возьми, хотя бы Игоря Сукачева, при всей его рок-н-рольной харизме, он очень трепетный отец и муж. Мало кто в шоу-бизнесе может похвалиться таким крепким браком как Сукачев. Так же у Скляра, Галанина… Они может выглядят дико, но живут честнее всех остальных.

Что вы думаете о музыке в картине? Почему, на ваш взгляд, молодая девочка обратилась к старому доброму русскому року?

Потому что это искренняя музыка. Искренняя до того, что иногда смертельна для художников. Александр Башлачев, скала эпохи зарождения рок-музыки, в какой-то момент осознал своей творчество, как болезнь. Понял, что кончилась эпоха свободной поэзии и начал тяготиться окружающим. Возможно, это послужило одной из причин трагической кончины.

С Цоем хоть и произошел несчастный случай, но здесь прослеживается некая сакральная связь.

Они живут и умирают в границах рок-н-рольного контекста. Русский рок ближе к скальдам викингов, нежели попсовая американская эстрада. Здесь иная интеллектуальная слагаемая. У нас художники выполняют функции философов. В 70-е годы философами были Евтушенко, Вознесенский, Высоцкий, а начиная с 80-х — рок-музыканты.

 

Какой может быть роль, которая вернет вас в кино?

Честно говоря, думаю, нет такой роли. У меня никогда не было сверхзадачи сниматься в кино. Я же по профессии режиссер, а работал большую часть жизни сценаристом. Сначала в артхаусном кино, себе в удовольствие, но понимал, что денег на этом не заработаю. Неожиданно стрельнули «Интерны». Когда сериал закончился, ситуация изменилась. Может и хорошо, что так поздно — я с людьми прекрасными познакомился, аудиторию расширил. Сейчас же понимаю, что не очень с кино у нас складывается, и боюсь, что больше не принесу пользы здесь.

С каждым проектом я все больше и больше разочаровываюсь. Нет ни у государства, ни у других институтов никакого желания развивать российское кино, в традициях которого я воспитан, как ВГИКовец. Я лучше буду просто смотреть со стороны и, как гурман, баловать себя новшествами хороших производственных контор. И займусь литературой, в конце концов, потому что давно это откладываю. Именно литература, еще до ВГИКа, подвигла меня на творчество.

Кроме того, я болезненно воспринимаю разлуку с Храмом и служением. Мне можно будет служить только тогда, когда я не буду сниматься. Нужно, чтобы меня подзабыли, как доктора Быкова. Чтобы бабулечки шли в храм не к нему, а ко мне на исповедь.

Но в целом, я не знаю, честно говоря, как жизнь выкрутит. Я же не знал когда-то, что в кино буду сниматься. Мне не нравилась актерская деятельность, я хотел быть режиссером, но в силу обстоятельств стал играть, чтобы помочь друзьям на курсовых, дипломных проектах. Потом был сценарный период, перемежающийся с ролями в кино. Даже журналистикой занимался, когда кино окончательно зачахло, а вместо кинотеатров открывались мебельные салоны.

Посвятив себя служению, считал, что актерствовать нельзя, но однажды когда получил очередное предложение, начальник посоветовал обратиться с письмом к патриарху, чтобы он рассудил. И мне дали благословение сниматься.

В кино большая аудитория, определяющая сознание общества. С другой стороны, всегда в шоу-бизнесе как по лезвию ножа ходишь. Усталость, недоверие, искушения, вокруг люди, сошедшие с ума на почве славы или денег. Хотя мне чаще везло с окружением: нетребовательные, готовые прийти на помощь, заинтересованные в художественной составляющей кино люди. Настоящие профессионалы. У нас вообще очень много профессионалов в кино.

А почему же тогда фильмов хороших получается каждый год так мало?

Я думаю, беда на уровне продюсирования. Кстати, Эдуарда Пичугина (продюсер фильма “Птица” – ред.) это не касается, потому что он адекватный человек, но таких — единицы. Пичугин занимается «Ленфильмом», бизнесом, и в съёмочный процесс не вникает. Не помню ни одной ситуации, чтобы он подсказывал, как актерам диалоги произносить и т.п.

Многие горе-продюсеры насмотрятся фильмов и думают, что знают, как снимать кино, но в голове, как правило, каша. Они не понимают, что нельзя повенчать «розу белую с черною жабой», и иногда абсолютно нахально вмешиваются во время съемок и говорят, что нужно веселее, энергичнее, динамичнее… А иногда и прокатные компании диктуют свои условия. Тут прям мясокомбинат!

Мне кажется, для экономики страны плановое хозяйство не актуально, но для кинопроизводства, где выделяются минимальные деньги, возможно, вполне реально. Нужно вернуться к канонической схеме производства, выделять определенный бюджет на зарекомендовавшие себя кинокомпании.

Возродить Госкино?

Это же разумно. Наверное, я не лучший экономист, но просто вижу, что сегодня в отечественном кино все стыдно. Одна из причин, почему я не хочу больше кино заниматься — надоела фальшь. Надоело слушать восторженные рассказы продюсеров о том, как много мы сможем денег урвать, сэкономив на ресурсах. Не хочется так. Мне 50 лет, и я хочу пожить немного для себя.

Не самый я жертвенный чувак на свете, жалко мне заниматься проектом, чтобы потом его показали в кинотеатрах с попкорном, и благополучно забыли навсегда. Чтобы оставались в памяти только довольные лица сытых продюсеров, укравших половину сметы. Не хочу участвовать в разграблении того, что нам предки кинематографисты оставили. Не для этого я заканчивал ВГИК.

Ещё...

Кира Муратова. Последний фильм.

Именные плиты: Машкову – “большой аванс”(?), а другим – по заслугам.

Призеры 40-го Московского Международного кинофестиваля.

Российские программы – 2018: “непослушные люди” от Козловского до Нагиева .

40-й Московский Международный кинофестиваль стартовал.

ММКФ: круглую дату отмечает раньше времени